Недавно писал о моей коллеге Беате, и сегодня появился повод еще раз написать о ней. Десять минут назад получаю посылку от нее размером с обувную коробку и оказываюсь в недоумении - сколько же образцов для облучения плазмой и для термодесобционного анализа она мне прислала? Вскрываю коробку и вижу

рождественские сладости и открытка с поздравлениями от нее и Морица. Я тронут, чертовски тронут. Спасибо, и дай Господь им удачи и счастья.

Beata, here in my LJ page I wanna say you and Moritz: Merry Christmas and Happy New Year. May God continue to bless you and your loved ones with health, happiness, and prosperity throughout years to come!

За что, Господи, такие беды на Россию. Безумно жаль этих погибших молодых людей. Конечно же, владельцев клуба накажут, но когда же мы все осознаем, что в смерти людей виноваты также российская коррупция, равнодушие и фатализм, усугубленный алкоголем.

Я уже довольно часто упоминал в своем ЖЖ ее имя. Именно она пыталась послать мне из Германии сыр, когда я нем нуждался, и не ее вина, что немецкая почтовая служба заподозрила ее в торговле человеческими органами (я писал уже об этом). Но она всегда вкладывает в пакет с образцами, посылаемые мне, шоколадные трюфеля или что подобное. А в последний год мы часто обменивались образцами, и в авторском списке опубликованных научных статей наши фамилии стоят рядом. Итак, я хочу представить Вам свою коллегу Беату Тибурска, заканчивающую аспирантуру в Институте физики плазмы в Гархинге, что в пригороде Мюнхена (кстати, одного из двух моих любимых городов, второй город - Питер).

Мы подружились в 2006 году после совместного похода по альпийскому Кайзерталю, в районе австрийского города Кюфштайн. Туда мы доехали из Мюнхена на моей машине, и все было хорошо, пока мы не полезли наверх.

Подьем там был довольно крут, но Беате все было нипочем. Еще бы, она занималась танцами, лазила по горам, и вдобавок ко всему, бегала на марафонские дистанции. Но я все-таки выдюжил и добрался до вершины, выжав при этом две майки. Это она на вершине горы, и мы уже заказали пиво и сосиски с тушеной капустой - типичное альпийское блюдо.


Дальше только фотографии:
Девушки из отдела материаловедения, в котором я работал до Японии – Верена, Беата, Косима и Аурелия.

Она со своим парнем Морицем в вагоне мюнхенского метро. Мы едем на Октоберфест.

На Октоберфесте. Рядом с ней - я.

На вечеринке – в рюмке было что-то очень крепкое, но это и так ясно.

Я был тронут ее вниманием, когда получил от нее это извещение о том, что они с Морицем обручилась.

Скоро она станет доктором философии по физике, и мне очень приятно, что в этом есть и немного моей заслуги. И если все сложиться удачно, то следующие три года она проведет в Университете Калифорнии в Сан-Диего.
И несколько слов для неё - Beata, I am using my Live Journal to wish you and Moritz all the best in your life. Please, take care of each other. Hope to see you in May next year in San-Diego.

Ужас. Из-за сбоя передачи данных от дивайса в компьютер сорвался эксперимент. Двухдневная работа коту (или какой-то другой скотине) под хвост. Новый смогу начать только в понедельник. А сейчас надо ждать, пока плазменная камера откачается. Буду сидеть в Интернете, смотреть ЖЖ'ы, а в воскресенье поеду в Токио оттопыриваться. Сижу злой как ... ну не знаю кто. Блин. Блин, блин (мысленно колочу клавиатурой о жидкокристаллический монитор).

Видимо, в мой жизни наступил тот период, когда все чаще начинаешь получать печальные сообщения о том, что ушел из жизни мой ровестник. Сегодня я узнал, что в воскресенье скончался мой коллега Кристофф Броссе (Christophe Brosset), работавший во французском ядерном центре в Кадараше. Он умер после операции по трансплантации печени, которая была сделана две недели назад.

Я не могу сказать, что мы были друзьями, но симпатию друг к другу несомненно питали. Он был истинным французом, жившим на юге страны, в Провансе, любившим весело провести время и приударить за женщинами. В последний раз я работал с ним в 2006 году в Германии, и наши совместные эксперименты, длившиеся неделю, начинались в 6 утра и заканчивались около 11 ночи. В пятницу после обеда мы выпили бутылку прованского Шабли, и я собирался уже идти отдыхать после довольно тяжелой недели, когда кто-то из немецких коллег сказал, что сегодня открылся Starkbierfest (фестиваль крепкого пива). Кристофф загорелся, тем более что ему на следующий день улетать в Марсель, а в Мюнхене он до этого никогда не был. Мы поехали на этот праздник на арендованном им Гольфе, я был его чичероне и показывал дорогу. Мы припарковали машину довольно далеко от зала пивоварни Паулайнер. Зайдя в огромный, в котором гремела веселая музыка и танцевали на скамейках красивые мюнхенские барышни в развевающихся юбках и обтягивающих их прелести блузках и жилетках, мы решили - только по одной. А надобно сказать, крепость этого темного пива 10-11 алкогольных процентов (!) и подается оно в литровых кружках. Я заказал пива и бретцеля (соленые кренделя), и наши посиделки начались. Очень скоро мы обнаружили, что смотрим в пустое дно наших кружек, и я его спросил: - Как ты? Он меня понял сразу и ответил: - Не волнуйся, доедем. Но это последнее - предупредил я, и подозвал кельнершу, носившуюся по залу с пятью литровыми кружками в каждой руке. Расплатился опять я, и это наверное было мой ошибкой. Мы влезли на скамейки, скинули свитера (а на улице был месяц март), стали флиртовать с соседскими дамами, выделывывать ногами кренделя под задорную музыку. В какой то момент я отлучился в комнату с надписью Herren и вернувшись, обнаружил еще две полные кружки на нашем столе. Кристофф, он же француз, он не мог себе позволить не заказать в свою очередь пива. Далее начинаются смутные воспоминания. Мы возвращались к его машине поддерживая друг-друга, и как потом я узнал, прошли пешком кордон полиции, останавливающей каждую машину, идущую со стороны этого праздника. Далее мы возвращались в Гархинг, до которого вообще-то езды минут 20, часа два. Просто я пропустил один поворот и решил, что мы повернем на полукольце. Далее я вдруг узрел указатель на Зальцбург, и понял что мы несемся по пустому автобанну совсем в другую сторону. Кристофф, нам обратно надо - эти слова произвели магическое действие, и он развернул машину, игнорируя все разметки и знаки. Далее я помню, что машина все время приближалась в обочине и кювету, на что я кричал - Кристофф, левее. Дай я за руль сяду. Я сам - отвечал он, и рукой, затянутой в бордовую элегантную перчатку крутил баранку против часовой стрелки. Помню, как мы остановились в какой-то деревушке, и помню удивленные глаза немецкого бюргера, когда я его спросил - А как нам до Гархинга добраться-то? Мы из Мюнхена едем. Выяснилось - нам надо было совсем в другую сторону. Но мы все-таки добрались, и полиция нас не остановила. Почему не остановила - видимо, небеса были на нашей стороне. Я проводил Кристоффа до его двери, он жил в том же доме, что и я, но этажом выше, и после этого я уже его не встречал. Через день я получил сообщение от него, что он уже дома, все нормально. Но в конце этого сообщения была фраза: Но я не помню, как мы возвращались из Мюнхена.

Я уже рассказывал эту историю моему другу samogriz несколько лет назад. И сегодня я вcпомнил ее. Кристофф был наполовину анархистом, наполовину аристократом. Он был истинным французом. Я буду помнить его. Господь, прими его душу.

Скончался академик Виталий Лазаревич Гинзбург, лауреат Нобелевской премии, пожалуй, последний из плеяды советских научных титанов. Лет 15 тому назад мне посчастливилось присутствовать на его научном семинаре в Физическом институте Академии наук, и той атмосферы научного праздника я, к сожалению, уже больше нигде и никогда не встречал. Он был великим физиком, и достойнейшим человеком. К сожалению, я не знаю никого из российских академиков, кто мог бы сравниться с ним и по научному интеллекту, и по его активности в отстаивании своих взглядов. Пусть земля ему будет пухом.

Совсем недавно друг мой Петрович samogriz с мастерством и присущим ему юмором поведал нам о том, как он перевозил через украинскую таможню костюмы, блузки, брючки и реквизит для съемок своей фильмы (http://samogriz.livejournal.com/137498.html). Это тема! - пришло мне в голову (Петрович, прости за плагиат), и я решил внести в нее (в тему, а не в голову) свои три копейки и рассказать о своих историях с таможней.

Действительно, на таможне лучше говорить правду о том, что везешь. Мой опыт перевозки сверхнормативного алкоголя через германскую границу подтверждает эту истину. Я вез два литра водки своим немецким друзьям, но в Шереметьево не удержался и купил еще 2 бутыли копченного виски. И когда меня в аэропорту Мюнхена вдруг остановил немецкий таможенник с вопросом, а что я же везу, я честно раскололся, сказал, что везу бутыли для моих коллег и готов заплатить пошлину. Он попросил меня подождать, и ушел в свою подсобку. Квитанцию выписывает - подумал я. Но он вышел с брошюркой в руках, и передал ее мне. Эта книжица была для меня и я должен был на досуге ее прочитать - это были нормы провоза товаров в Европейский союз. А когда я заикнулся, а что же с алкоголем - он ответил, что понимает необходимость алкоголя для научной работы и пропускает меня через таможенную границу со всеми моими бутылями. Эту историю я поместил в качестве комментария к рассказу Петровича, на что он, Петрович, меланхолично заметил: "Трудно себе представить подобную картину на нашей таможне".

Так вот теперь о нашей таможне. Возвращаюсь в очередной раз из Европы и везу с собой много бутылок с вином и виски - я тогда еще старался пополнять свой постоянно тающий бар, но с годами понял тщетность этой затеи. Все эти напитки были в чемодане и в ручной клади, и таможенник каким-то образом, каким-то своим профессиональным чувством распознал во мне контрабандиста. Увидев на экране рентгеновского аппарата содержимое моего багажа, он сдавленным голосом прошептал - "А что это?". "Вино и виски" - был мой ответ (правда, тянет на название музыкального альбома, ведь сотворил же телеведущий Дибров свою рок-нетленку под названием "Ром и кока-кола" - но я отвлекся). "Но там же 12 бутылок, пошлину платить надо" - уже более уверенно признес страж экономических рубежей. "А где платить-то?" - спросил я. "А можно и не платить" - задумчиво произнес таможенник, и прошептал: "поставьте одну бутылочку в аппарат, и свободны. Но сначала проходите, а потом поставьте". Пройдя таким образом таможенную границу, я стал решать - а какую бутылку оставить. Уже можно было идти дальше, и ничего не оставлять, но я уже согласился на эту процедуру таможенного оформления, поэтому я как-то незаметно оставил в аппарате бутылку виски, правда не самого дорогого. И никто из таможенников при этом на меня смотрел. И я еще раз убедился - при пересечении таможенной границы нужно говорить правду. Испытано - помогает.

Вчера была солнечная, но холодная погода, и я решился на велопробег до Мито. Туда-сюда, да по окрестностям - набрал чуть более 60 км. У моего велосипеда очень скрипучие задние тормоза, и в городе, петляя между прохожими, я пугал чинно ступающих японских матрон истошным скрипом за их спинами. Было интересно наблюдать, как они нервно поворачивались и быстро уступали дорогу, но я при этом непрерывно бормотал "Сумимасен" - извините. Вернувшись домой, с трудом слез с седла, ох, отвык за месяц. Принял немного джина с лаймом для согрева, и сел писать тезисы для конференции в Сан Диего, штат Калифорния. День прошел активно, и это было хорошо.

Как-то неожиданно налетел ветер с дождем, стало холодно, +13. Неужели уже осень наступила? А я хотел завтра (у нас очередной национальный праздник) проехаться на велосипеде до Мито и обратно. Надо выгонять все лишности, набранные за время отпуска. Но все-таки поеду, надену свитер и поеду - но если не будет моросить. Прогноз обещает сухой день.
А сейчас за окном мряка, дождь и ветер. Работаю с графиками и слушаю мою любимую Кейко Матсуи - диск Walls of Akendora.

20 октября я был приглашен на день рождения моего друга Петровича (он же samogriz) в уютный грузинский ресторанчик "Мадам Галифэ". Далее только фотографии. No comments, как пишут на NBC.
















Уф, все (хотя в архиве есть еще).

Меня уже несколько раз просили написать, как же все-таки я провел свои дни на родине. Так вот, предлагаю сумбурный фотоотчет об этом - сумбурный это потому, что я не упорядочивал эти фото по дате, месту, событиям. Все эти фотографии сделаны в период с 5 по 23 октября этого года, после моего возвращения с Эгейского моря (но я об этом уже писал). Эта фотография - воспоминание о тех днях. Меня уже нет на этих лежаках.

А это уже Россия. Старинная русская старообрядческая деревня Можарки, что стоит на границе между Чувашией и Татарией.

В ней живет Зоя Ивановна, которая изготовляет роскошнейший продукт, употребляемый нами уже много лет. Помнишь, Петрович, как это было на даче у тебя, да и у тебя на дне рождения вся мужская половина стола просила именно этот продукт. На фотографии Зоя Ивановна стоит с чугуном на ухвате, а чугуне отваренная картошка с мясом кролика - вкусно было необыкновенно, особенно с этим продуктом, и помидорчиками с собственного огорода, яблочным соком, и с яблочными же пирогами.

Мы с сыном играем во взрослые игры. Когда остались две пули, мы решили узнать, кто все же стреляет метче. С положения стоя с плеча сын выбил восьмерку, и когда я произвел выстрел, он, удивленно глядя в подзорную трубу, сказал - "Пап, у тебя десятка". Все верно, я с ружьем вырос, и до сих пор моя школьная тулка 16 калибра храниться у моего брата.


Потом был Питер, мой любимый город

И пока я в Питере, ожидая машину, сидел в арт-кафе "Сундук" на Фурштадской (а это интерьер кафе)

я познакомился с двумя балеринами
.
Мы разговорились, и мне показалось (возможно, только показалось) что той, которая слева (если я не ошибаюсь, ее зовут Даша), было интересно общаться со мной. Она спросила, а что я делаю вечером - но все мои вечера в Питере были заняты, да и уезжал я через неделю из России. Я еще раз сфотографировал ее, и по ее просьбе помещаю эту фотографию в своем ЖЖ. Вот она, питерская балерина Даша
.
Возможно, через год мы встретимся в том же кафе и я расскажу ей, отчего я люблю ее город. Все очень просто, с этим городом связано много милых мне воспоминаний, и в нем живут люди, с которыми мне легко и интересно. Я любил бродить с ними по Васильевскому острову, заходить в питерские рюмочные и, выпив две-три рюмки с бутербродиком с салом или со шпротиной, вести спокойные беседы. Любил закатиться в пивной бар на Крестовском острове и стучать там кружками по столу. Или, зайдя в гости к знакомому кинооператору, сьесть вкуснейшие пельмени, приготовленные его женой, и запить это благолепие несколькими стопками водки, а потом в мужском составе пойти купаться в Фонтанке (чего не сделаешь после бутылки на брата), и уж затем бежать по Невскому к Московскому вокзалу к отходящему поезду, надевая на бегу рубашку и прочие портки. И еше - когда-то давно, очень давно я был влюблен в девушку, живущую в этом городе (хотя, что-значит был, я и сейчас в нее влюблен). Я бы много мог рассказать ей о том, что связывает меня с этим городом. Если мы встретимся.

Эта фотография со встречи с Алексеем Митрофановым (он же obyvatel и Георгием Елиным (merihlyund). Спасибо вам за теплый, душевный вечер, за ваши интересные книги с автографами, подаренные мне. Спасибо.

Ну вот, пока все.

В провинции Ибараки тайфун, уже сутки идет проливной дождь. Сумбурные ощущения и от Москвы, и от новой встречи с Японией. Приведу мысли в порядок, и расскажу о своем пребывании на родине. Но чуть позже.

Завтра, в четверг прощание с Мишей Калатозовым в доме кино. В 11-30. Я был знаком с ним, иногда звонил ему. Он всегда излучал добро, с ним было уютно и тепло. Великий мастер, прекрасный человек. Как-то горько на душе.

Вернувшись из соседней деревни с бутылью роскошнейшего самогона, я решил поделиться со своим другом samogriz, снимающего фильму в городе Киев, радостью от приобретения сего напитка. Друг мой Петрович в это время предавался вечернему чревоугодию, и мы решили оттужинать вместе. На моем столе, радом с компьютером были мясо кролика, отваренное в зелени, густой наваристый бульон в чашке, колбасная нарезка для закусывания, малосольные огурчики размером в мизинец, самогон в стопке от Немирова, холодный, тягучий яблочный сок домашнего приготовления. Петрович демонстрировал по Скайпу киевские деликатесы, а именно: помидорчики квашенные, чеснок маринованный, аджику безумно вкусную, и прочие, что вызывало во мне желание протянуть руку к его столу и попробовать это (а что - об этом, думаю, он сам скажет в своем ЖЖ). Пил он водку Немиров Премиум. И несколько документальных фото с нашего виртуального стола - это Петрович в своей киевской квартире:


Много чокались, смачно закусывали, говорили о волнующих нас делах. Было очень тепло на душе и немного трогательно. Спасибо тебе, мой друг, ты скрасил мой одинокий вечер в осенней деревне.

Дни все холоднее, небеса периодически разрожаются резким дождем, рано темнеет. Увядание природы невольно действует на эмоциональное состояние - становишся задумчивым и немного грустным. Хорошо, что сегодня перетаскал все доски с улицы в хозяйственный двор - был мокр, как кошка после купания в ванне. Зато все размышления о бренности бытия на это время куда-то испарились. Все-таки, физический труд лечит от глупых мыслей. Остались две недели до возвращения в Японию. И не могу понять, хочу ли я возвращаться, или нет - хотя и понимаю, что год, по крайней мере, я должен провести там. Знаю точно, что я вернусь оттуда другим - и это немного пугает. Осень, черт возьми, не самая приятная пора.

Через час в баню - в настоящую деревенскую баню с дубовыми вениками, паром с раскаленных камней, с забухшей дверью, которую нужно вышибать плечом, квасом и домашним компотом в предбаннике. А уж потом - потом буду лечиться от захватившей меня простуды - водочкой и коньяком. Я в предвкушении радости.

Сижу в деревне с простудой, видимо организм все-таки сдался после напряженного года в Японии. Вспоминаю Эгейское море - как хорошо было там.
Вот вид на греческий остров Кос


Две красотки на пляже


Я с сыном


Руины Иераполиса


У античных камней


А сейчас дождливо, холодно, и сумрачно. И через две недели обратно на острова.

Перед моим отпуском был разговор с руководителем группы, в которой я работаю. Пришло время решать - и я решил не принимать предложение о пролонгации моего пребывания в Японии. Впереди у меня еще год работы здесь, и я просто не могу представить себе еще 3 года к этому. Все-таки, отсутствие простого человеческого общения (а те, что изредка бывают, только подчеркивают эту путоту), невозможность видеть родных и друзей - это довольно тяжелое испытание. Три года я выдержу (вернее, еще один год), а еще - наверное нет. Просто жаль своих лет, проведенных вдали от близких мне людей, не так много годов впереди осталось. Да, условия в Японии великолепные, но это жизнь в золотой клетке. Я сделал выбор, и честно говоря, мне стало как-то веселее. Хотя, возможно (а скорее всего), я что-то и потеряю - не буду перечислять что именно, это и так ясно. Но мне думается, что оставшуюся жизнь надо прожить с близкими мне людьми - родными, друзьями, коллегами. Конечно же, я буду ездить в Германию, возможно на короткий срок в Японию, работа будет продолжаться.

Выбор сделан, японцы с пониманием к этому отнеслись, и вроде бы не о чем думать. Но все-таки, все-таки, задним числом думаешь, а правильный ли я сделал выбор.

Научные посиделки закончились, на следующей неделе меняю Тихий океан на Эгейское море, а сейчас, для моих родных и для моих друзей несколько фотографий себя, любимого, сделанных за последнюю неделю. Я здоров, хотя чертовски устал. Пока все, времени практически нет

В перерыве между докладами - с представителем немецкой науки Казуёши Сугияма


В перерыве между докладами - уроки фехтования


В ночном Саппоро (или муки выбора - куда пойти?)


В ночном Саппоро - все таки мы выбрали сакэ

Вчера, в четверг, с утра на работе принимал немецкого коллегу Мартина Балдена из того института, в котором я был перед Японией - он специально перед Саппоровскими научными посиделками заехал к нам для того, чтобы обсудить наши общие проекты и посмотреть на оборудование. Договорились о совместном проведении очень интересных экспериментов. Надо сказать, что за полтора предыдуших года наше сотрудничество (японо-германское, а я координатор этого сотрудничества с японской стороны) дало превосходные результаты, и мы выполнили ряд пионерских экспериментов. После обеда докладывал свои годовые результаты перед директоратом Агентства и судя по всему - по вопросам, по тому, как японские университетские профессора просили уделить им время для дискуссий на конференции в Саппоро, по тому, как они пожимали мне руки и вручали визитные карточки - я, кажется, довольно успешно вписался в японский научный ландшафт. Вечером был дружеский ужин с Мартином и моими коллегами в японском ресторане.
А в воскресенье паровозом еду в токийский аэропорт Ханеда, и в 16-00 в Саппоро, в большом банкетном зале отеля у нас get together - фуршет по поводу открытия большой международной конференции. Вернусь через полторы недели, поскольку после Саппоро - совещание в Тояме.